суббота, 1 апреля 2017 г.

Аутизм: будни психолога.

   

2 апреля.  Этот день очень важен, потому что даёт возможность привлечь внимание миллионов людей к проблеме аутизма во всём мире. Родители рассказывают свои истории, как обнадёживающие, так и печальные. Таких откровенных историй родителей с каждым годом всё больше. 

    Я же  хочу поделиться рассказом моей коллеги и близкой подруги, которая каждый день старается совместить несовместимое - приспособить современные стандарты помощи детям с аутизмом к условиям государственного специализированного дошкольного учреждения. Без купюр, без преувеличения, просто один рабочий день. Один из множества дней, составивших её длинную профессиональную жизнь. 

         "В этот день, день информирования об аутизме, будет много голубых шариков и картинок с пазлами, будут  листовки с описанием симптомов аутизма и методов лечения, будут разговоры о том, как надо воспринимать людей с РАС,  как им помогать - в соцсетях, на бигбордах , на  экранах телевизоров. И это хорошо. 
          Я поделюсь информацией о том, как каждый день  вижу аутизм  я. Все совпадения с реальными людьми случайны:  имена, пол и возраст детей случайны, события разделены на отдельные эпизоды  и собраны в истории детей   в случайном порядке. Типичны здесь только проявления аутизма в  конкретных жизненных  ситуациях: ребёнок с аутизмом в специализированном учреждении.

СЕРЁЖА, 5 лет.
      Понедельник - день тяжёлый для всех, но для Серёжи особенно. Его лицо выглядит жёстче обычного, движения порывисты и резки: он быстро подходит к кому-либо из детей сзади и толкает. Если  кто-то из детей, не чувствуя опасности, сам подходит  слишком близко, Серёжа бьёт ребёнка по лицу или щипает. Сотрудники группы не всегда успевают  увидеть происходящее:  воспитатель встречает  малыша у двери, тот плачет, расставаясь с мамой; двоих детей обслуживают  в туалете; пора готовиться к завтраку – ещё одна сотрудница раскладывает запеканку по тарелкам.   В этот момент я захожу в группу и вижу  Серёжу.                                                    Когда я перехватываю его руку в нескольких сантиметрах от головы трёхлетней Маши, Серёжа  превращается в гейзер. Если я его сейчас отпущу, он будет метаться по группе и сбивать детей как кегли.  Я собираю все свои физические ресурсы и волоку этот «гейзер» в полутёмный тесный тамбур, подальше от  детей.  Уже задыхаясь от напряжения, сползаю по стене на пол и пытаюсь  сдержать его руки и ноги. Серёжа визжит, бьёт несколько раз меня головой под челюсть и в висок, успевает размазать по моим рукам слюну, развязать шнурки и стащить с меня туфли. Наконец-то мне удаётся «перехватить» его более безопасно для него и себя: ногами я удерживаю его ноги,  прижимаю его голову  к правому  виску правой рукой, левой рукой обхватываю  его   плечи. Минут через 15 он затихает: его голова опускается мне на грудь, расслабляются руки, хотя ногами ещё толкается. Ещё через 10 минут в моих руках комочком лежит всхлипывающий ребёнок:  я поглаживаю его по спине, голове. Ещё через 5 минут  мы моем руки, подвожу его к столу,  он садится  с другими детьми завтракать.  Я иду в кабинет, переодеваю мокрую футболку, расчесываюсь: волосы справа влажные, как после мытья; завариваю кофе, отламываю кусочек чёрного шоколада, ещё раз проверяю план работы на сегодня. Через 30 минут в группе  Серёжа подходит ко мне с улыбкой и, глядя в глаза, говорит: « Тётя Таня, заниматься!»   Я беру его за руку, и мы идём заниматься. Он умничка, за 15 минут мы успеваем  повторить выученное и освоить новое. Серёжа хорошо сотрудничает: выполняет  инструкции и просит «Тётя Таня, помоги», если не справляется с заданием.
       Потом у нас по расписанию мультик и выбор вкусняшки, Серёже нравится белый шоколад. Надеюсь, следующий понедельник будет для него не таким тяжёлым.


Даша, 6 лет. 
    Дедушка будит Дашу в полчетвёртого утра. Сосед едет на работу в райцентр и подвозит их до автовокзала. В маршрутке Даша досыпает, потом ещё две пересадки,  к завтраку Даша уже в группе.  В группе Даша уже третий раз проходит «курс реабилитации»: первый раз она не садилась за стол с детьми, второй раз сидела, но ничего не ела, теперь сама садится за стол, ест самостоятельно,  но очень избирательно.  В остальное время она лежит на ковре, свернувшись калачиком и сжимая в руке куклу. Когда приходит время идти на индивидуальное занятие, я наклоняюсь к Даше, беру её за руку и зову по имени. Она быстро вскакивает, оставляет на ковре куклу и с готовностью идёт со мной. После обеда дедушка везёт её домой. Раз в две недели их сосед ездит в Запорожье на рынок, тогда дедушка остаётся с двумя старшими детьми дома, а  Дашу привозят  родители. Папа гуляет на улице с младенцем, пока мама сидит на занятии с Дашей. Мама внимательно следит за происходящим, задаёт  вопросы, записывает задания на следующие две недели, рассказывает о том, что получается дома сделать, а что - ещё нет. За время нашей работы  мы научили Дашу самостоятельно  есть  и одеваться, отвечать на вопросы и пользоваться коммуникативной книгой для просьб.
        Даша с удовольствием помогает дедушке на огороде, а маме в доме, со старшей сестрой занимается "развивалками" на планшете. Сейчас мы учим её читать и считать. Мама записывает задание, ещё раз уточняет, как именно считать монеты, а как - бумажные деньги; я надиктовываю предложения, которые они будут читать с Дашей дома.  Только однажды родители Даши спросили, правда ли, что аутизм не лечится?  Мама записывает задания, Даша возвращается в группу, где до обеда будет лежать на ковре спиной ко всем. После обеда  она с родителями и младшей сестрой поедет в маленькое село, в маленький дом с печным отоплением. У нас большие планы: расширять рацион еды, научить Дашу не убегать со двора к реке, накрывать стол к завтраку для всей большой семьи, самостоятельно следовать  расписанию, пока мама занята другими детьми, отсчитывать нужное количество денег для покупки любимого мороженого, набирать просьбы на планшете и много  другого.

Маша, 3 года.
     Маше диагноз установили рано, когда ей было около двух лет.  С утра дверь в группу надо открывать очень осторожно: как только появляется щель, Маша пытается через неё выскользнуть. После каждой неудачной попытки она бросается на пол, кричит и бьётся головой о пол. Маша в группе ничего не ест, не пьёт, не ходит в туалет. Иногда её удаётся завести в туалет и усадить на горшок.  Иногда, уже у порога туалета, Маша визжит и вырывается, а потом  её приходится переодевать полностью, т.к. она обмочилась. Но чаще она не писает совсем.  Вывести её из группы в кабинет пока  не удаётся.   Я несу  Машу на руках, она бьётся как рыбка, вынутая из воды неведомой силой. Как только я опускаю её на пол в кабинете, она мгновенно успокаивается. На её лице всегда озорная гримаска и ясная улыбка, даже когда она бьётся головой. Мультики, игрушки, сладости, пузыри и прочее ей не интересны. Если её оставить в покое, она сбросит со стола всё, что там находилось, сядет на стол и засунет в рот какой-нибудь предмет. Обычно так она и проводит время в группе.  Маша совсем не сопротивляется, когда я её руками собираю пирамидку или пазл, иногда даже продолжает действие, но когда я убираю руки, она ускользает к двери и стоит, глядя на ручку.  Она никогда  не смотрела на меня: ни тогда, когда я подставляла ладонь под её лоб, чтобы она не травмировалась, когда она начинала биться головой, ни когда  я несла  её из группы в кабинет и обратно, ни когда  я управляла её руками, собирая пазл. 
        Мама Маши не согласна с диагнозом, она очень недовольна тем, что Машу не оставляют на тихий час и не водят со всей группой  на музыкальные занятия, родители Маши планируют брать кредит на оплату дельфинотерапии. Мама  спрашивает у меня о том,  как Маша занимается, а когда я начинаю рассказывать, то  меня не оставляет ощущение, что я разговариваю сама с собой.  Я уверена, что  за Машу  стоит  побороться.


Егор, 5, 5 лет.  
       У Егора ясный взгляд и  взрослое выражение лица. Когда я появляюсь в группе,  он  на доли секунды «притормаживает», внимательно смотрит мне в глаза, затем продолжает  движение. Он двигается между столами, стульями, детьми, взрослыми, игрушками в своём особом  ритме: делает несколько шагов, затем  рука со шнурком, удерживаемым за самый кончик, поднимается на уровень лица, потом несколько прыжков на носочках, шнурок перестаёт качаться, рука опускается, несколько шагов, взмах руки, прыжки  и т.д.   Для группы Егор идеальный ребёнок. Он самостоятельно ходит в туалет, смывает за собой и моет руки; он ест со всеми детьми за столом, что дают и сколько дают; сам одевается и раздевается, спит в тихий час. Как-то раз  кто-то из сотрудников даже слышал, как Егор что-то говорил в раздевалке маме. В группе он не издаёт никаких  звуков.
     В кармане у Егора лежат три красных крышечки от кока - колы. Все сотрудники следят, чтобы крышечки были на месте.  Когда-то, когда Егор был у нас в первый раз, одна крышечка  потерялась; Егор метался в панике по группе, вываливал из всех коробок и контейнеров игрушки, лез во все сумки и карманы. Держа в кулаке только две красные крышечки, он захлёбывался в плаче, он был безутешен. Часа через полтора обессилевшего от истерики Егора увезли на такси домой. Теперь все следят за тем, чтобы красных крышечек в кармане у Егора было три.
        Он доверчиво подаёт мне руку, мягко улыбается,  мы идём заниматься. Егор умеет правильно показывать предметы и картинки, раскладывать большое количество карточек лото, собирать пазлы, выкладывать последовательно цифры и многое другое.  Я кладу перед ним кусочки знакомого  пазла и прошу собрать. Егор сидит за столом, его руки лежат на коленях, он смотрит на меня. Так он может сидеть долго – я проверяла. Я беру его рукой первый кусочек пазла и кладу на стол, затем направляю его руку к следующему кусочку, потом чуть прикасаюсь к локтю: точными и 
быстрыми движениями он продолжает собирать картинку уже сам. И так происходит с каждым заданием. Когда он заканчивает любое из заданий, надо успеть убрать его руки на колени, иначе он молниеносно сгребёт всё в одну кучу, и мы не сможем оценить полученный результат, я не успею его похвалить за проделанную работу. Выполнив последнее задание по расписанию он указывает на карточку «выходим из кабинета» и, не глядя на меня, направляется к двери. Иногда он подходит к коммуникативной книге, просматривает карточки в ней и приносит мне карточку песни «Голубой вагон». Когда ему было около четырёх лет, я научила его просить эту песню с помощью карточки; он всегда берёт только эту карточку. Я предлагала ему на выбор разные сладости – он их послушно ел, включала другие мультики и песни – он их послушно смотрел и слушал. Я не знаю, нравится ли ему «Голубой вагон», но иногда он приносит мне эту карточку и серьёзно смотрит в экран  телефона, пока звучит песня и мелькают мультяшные кадры. 
   В последний день    открывается дверь в мой кабинет, мама Егора кладёт на диван у двери шоколадку, говорит «спасибо, до свиданья» и закрывает дверь. « До встречи, Егор»,- говорю я шоколадке".